Под катом - матомзвонок, время 4,20 утра, вторник. Друг звонит: - Здарова Мааааксс какдила? - Ты знаещь сколько сейчас времени? - Да 4 утра, вот звоню спросить куда можно в такое время пойти? - Нахуй можно пойти в такое время.
Скоро исполнится еще одна из моих Мечт: абиссинская кошечка прекрасного окраса соррель.
Я сегодня ее увидела, познакомилась и подержала на ручках. Небесное, солнечное, бесконечно трогательное существо. Проблема только одна: не знаю, как ее назвать. Мама предложила вариант "Санни" (солнечная), я сама думаю в сторону "Ксюши" или "Кшиськи".
Поучаствовала в тотализаторе СЗ. Верю в то, что Марсель свяжется со Двором Висельников, что Мевен спасет жизнь Альдо и что Айрис станет выходцем (выходкой?).
Хочу ли я безграничной свободы? Так и подмывает сказать "да", но так страшно, что даже... неправильно. Ну получишь ты эту свободу, и что делать с ней будешь? Зачем она тебе? Получить абсолютную свободу означает... по-моему, это означает ни много ни мало как абсолютную власть. Люди на это неспособны. Не в этом мире. Арда уже искажена.
А скажешь "нет" - значит, придется определять границы этой самой свободы. А я их не знаю. И даже не знаю, по какому критерию определять.
Хотя, может быть, во мне сейчас говорит вечная моя трусость.
В комнате сидят доминиканец, францисканец и иезуит. Неожиданно гаснет свет. Через некоторое время свет включается снова. Что делали монахи, пока было темно? Доминиканец обдумывал идею богословского трактата "О особенностях богопознания в полной темноте". Францисканец горячо молился о ниспослании света. Иезуит пошел и вкрутил пробки.
Сегодня всю ночь снились французские церкви - Нотр-Дам, Сен-Этьен-дю-Мон и Сен-Жермен-л'Оксерруа. Я что-то искала, бродила кругами и постоянно вглядывалась в белые стены.
А сегодня мои именины по православному календарю. Совпадение?
Сегодня пошла в ближайший банкомат с целью добыть немного наличных. Дошла до банкомата, глянула в сумку - нет визитницы, где я храню все карточки. Быстро зашагала обратно домой, на ходу паникуя и пытаясь вспомнить, когда я в последний раз видела визитницу. По всему выходило, что нифига я не помню. Запаниковала еще больше и представила в красках, как я пытаюсь восстановить кредитные карты, пенсионное и медицинское страхование, и прочие прелести бюрократической стороны жизни в социуме. Вернувшись домой, обнаружила визитницу (!) и кошелек (!) мирно лежащими перед зеркалом в прихожей. ЗАЧЕМ я выложила их из сумки и, главное, ПОЧЕМУ я этого не помню, я сама себе ответить не смогла. Сейчас собирала сумку - положила книжку, тетрадку, ручку. Вспомнила, что должен быть еще список. Нету списка! Где мой список? Бумажку эту я держала в руках в понедельник вечером. Дальнейшая ее судьба мне неизвестна.
Что мне сделать, чтобы не забывать, куда деваются мои вещи? Блин, это уже не в первый раз.
Я сегодня всего лишь хотела убрать старый системник на антресоли. В результате мы провели реорганизацию пространства темной комнаты и выкинули кучу ненужного хлама. Увы, но Полароид папа так и не дал выкинуть. Он бережно стер с него пыль, грустно посмотрел в то отверстие, куда должны вставляться кассеты, которые сейчас уже нигде не купишь, и со словами "все равно его не брошу, потому что он хороший" водрузил обратно на пыльную полку. Нет, не вопрос, Полароид отличный фотоаппарат, как по задумке (мгновенные фотографии), так и по исполнению, - я не сомневаюсь, что чувак, проектировавший его устройство, сейчас бы преподавал на самых крутых курсах по юзабилити, потому что аппарат и в самом деле дико удобный и сделанный именно что для конечного пользователя. Но сейчас он ничто иное, как просто хорошее воспоминание, потому что использовать его по назначению нельзя даже при очень большом желании.
Но самое главное чудо ждало меня впереди. После долгих уговоров папа отодвинул мою кровать от стены, и этим позволил мне убраться там, где не ступала нога человека и не хлюпала мокрая тряпка (кстати, френды, вы замечали, что человечество уже высадилось на Луну, а пыль и грязь мы убираем точно так же, как и в средневековье, как и в древнем мире?) уже четырнадцать лет. Нет, вы не ослышались. По совокупности разных причин, где наличествует также и лень, но она не главная, под моей кроватью не убирались четырнадцать лет.
Волшебно, я считаю. Невероятно. Бесподобно. Just perfect. Чувствую себя Наполеоном во время коронации.
По сему поводу я хорошенько вымылась гелем для душа с грейпфрутовым запахом, отчистила мордочку скрабиком, вымыла волосы, надушилась, сменила постельное белье, нарядилась в чистую ночную рубашку и готовлюсь упасть в объятия Морфея. Для полного счастья хорошо бы сексом заняться, но в данную минуту не с кем
Как я уже говорила, мне остро не хватает готики. Первый раз, во второй день, Нотр-Дам произвел громадное впечатление: массивные, правильные башни (не могу сказать, что я испытываю что-то особое по отношению к Нотр-Даму и никогда не интересовалась его историей, но узнала храм сразу по Северной и Южной башне), тонкий колючий шпиль, огромная розетка, а внутри - высоченные стрельчатые потолки, запах тающего воска и огромный неф. И голова закружилась...
Что-то есть в этой готике - не в архитектурном стиле, а в самих зданиях.
Сен-Шапель, святая капелла - призрачный, еле-еле живой, скрывающийся за бестолковыми аляповатыми витражами, но он еще есть где-то, то ли в колоннах с французскими лилиями и константинопольскими башнями, то ли в статуе Людовика Святого, но где-то еще есть. Колокольня Сен-Жак посреди сквера - единственное оставшееся сооружение от церкви Сен-Жак-ла-Бушери, она снисходительно смотрит на академический, барочный Лувр и гордо подставляет белые бока под солнце. Сен-Жермен-л'Оксерруа, придворная церковь Лувра - это его колокола возвестили начало Варфоломеевской ночи. Мы туда попали уже под конец нашего пребывания в Париже (мы еще не знали, что уедем из Бордо куда раньше запланированного), и особого впечатления, если честно, этот храм не произвел - но именно там я пережила полчаса абсолютного ничего. Я просто сидела на стуле, слушала орган, смотрела на потолок и на лучи вечернего солнца, и в голове не было ни одной мысли. Кафедральный собор святого Андрея - орган словно подвешен на хорах в душистом воздухе, огромное распятие над алтарем, и там, где солнечные лучи падают перекрестием в руки, именно там тебе в глаза заглядывает Иисус, и ты застываешь, и забываешь как дышать, и в голове звучат слова Credo. Но отступи на шаг или шагни вперед - это впечатление уже исчезает. Бордо, конечно, сильно пострадало во время революции, кафедрал тоже не устоял, но одна стена сохранилась с двенадцатого века - как раз та, за главным алтарем. А еще Жанна - во Франции я дала себе обещание ставить свечку перед каждой Жанной д'Арк, которую увижу - в Сен-Андре была Жанна, и почему-то перед ней ничего не зажигали, и я купила длинную белую свечу за 2 евро. И это было правильно. И, конечно, мой любимый Сен-Этьен-дю-Мон.
Про этот храм я раньше не слышала ничего. Прописью - ничего. Вообще. Это был день, когда мы обнаружили, что фотоаппарат сломался, и ничего запечатлеть нам не удастся. Я расстроенно ходила по Люксембургскому парку, загребая ботинками каштаны, посмотрела на фонтан Марии Медичи, и увидела Пантеон. Мы пошли в Пантеон, и это отдельная история, а затем вышли и направились к соседней церкви. И там... Там... Все время в Сен-Этьене у меня буквально зубы сводило от мысли, что, когда я вернусь в Москву, я этого уже не увижу. Он белый, белый, невозможно белый - не верьте тем, кто говорит, что готика мрачна и жутка, готика воздушна, легка и светла! Деревянные балкончики, где раньше, да и теперь, читают проповеди, и единственный в Париже навесной поперечный амвон - белый, кружевной, воздушный. Но главное даже не это. Там в голову приходят только самые светлые, самые добрые воспоминания, тебя согревает тепло, ты чувствуешь себя в безопасности, ты чувствуешь себя... дома. Есть всего два места на земле, где я чувствую себя дома - это дедушкина дача и Чуфут-Кале, теперь к этому прибавился малоизвестный парижский храм. И это не только мое впечатление - Валентина тоже была очарована этим местом. Мы буквально не хотели уходить - представьте, что вы лежите дома под одеялом, читаете книжку и пьете вкусный чай, и вдруг вам говорят, что надо вылезать и идти на улицу, где холодно и идет дождь. Точно такое же ощущение.
как сделать бумажный кораблик что такое бюстье плащ на одно плечо воронежско-касторненская операция (что это? подскажите, френды) как вызвать солнце (шаманскими методами, вручную. вечером не получается, зато утром полный эффект) магическая трансформация школьные лампы расценки сисадмина что за герб на котором изображен лев стоящий на клинке (забавный, должно быть. и вправду, чей?)
Тысяча и одна - ..По ночам теперь не уснуть, - сказала Шахразада, - Зато своего добилась. - А если бы сказок не хватило? – спросил Ахиллес. - Ха, - сказала Шахразада, - Так я чего не сплю-то. Втянулась. Она достала толстую пачку листов и протянула Ахиллесу и Черепахе. - “Оглавление”, - прочитала Черепаха, - “Рассказ о Волшебных воротах” - Этот еще писать и писать. - “Рассказ о хитром слуге, веселом хозяине и его невестах” - Хорошо получилось, но мало. - “Рассказ о Будур, убивающей дэвов” - Будет классикой. - “Рассказ о сорока восьми островитянах” - Закончить бы уже. - “Рассказ о хромом лекаре и волчьей болезни” - Моя гордость. Ахиллес полистал книгу. - Да, - сказал он, - Втянулась, так втянулась. - По-моему, я открыла новый жанр. - Угу, открыла. - Не ту девушку назвали Пандорой. - Хм? - Да так. Оставь хоть что-нибудь потомкам. Шахразада насупилась. - Но про лекаря допиши! – поспешно добавил Ахиллес, закрывая книгу. На обложке было красиво выведено: “1001 ночь: второй сезон”.