спокойненький пессимист
"Лучше быть виноватым в том, что дал сдачи, чем быть вечнозатравленным человеком, не умеющим эту сдачу дать. Лучше упреки в плохом поведении, чем беззащитность".
По-моему, правильно. Речь там касалась проблем ребенка в школе, и я вспомнила свое детство.
В школе я особенно никого не трогала, занималась своими делами. С кем-то дружила, с кем-то нет - все как обычно. Но, кроме всего прочего, я обладала неким свойством, механизм которого мне до сих пор непонятен, учитывая мой общий склад характера: я не давала себя в обиду и всегда была готова дать отпор. При том, что драчуньей я не была. Просто я знала, что вот на это - я имею право, вот это мне - некомфортно, и это я делать не буду.
Меня задирали. Было дело. Но быстро отставали: видели, что дальше действовать будет себе дороже. При том, что я плохо представляю, что было бы, если бы одноклассники в один непрекрасный день меня бы подстерегли в подворотне и устроили темную, но в том-то и фишка, что со мной бы такого не приключилось, я уверена. Потому что, наверное, я так себя держала. Потому что не боялась. Даже когда брат моей одноклассницы - трудный, прямо скажем, подросток - однажды начал лупить нас по ногам резиновым шлангом. Было больно, но страха у меня не было. Я просто забила на этот шланг, подошла к нему и врезала в нос. Он потом затаил на меня обиду, но больше не подходил.
По-моему, правильно. Речь там касалась проблем ребенка в школе, и я вспомнила свое детство.
В школе я особенно никого не трогала, занималась своими делами. С кем-то дружила, с кем-то нет - все как обычно. Но, кроме всего прочего, я обладала неким свойством, механизм которого мне до сих пор непонятен, учитывая мой общий склад характера: я не давала себя в обиду и всегда была готова дать отпор. При том, что драчуньей я не была. Просто я знала, что вот на это - я имею право, вот это мне - некомфортно, и это я делать не буду.
Меня задирали. Было дело. Но быстро отставали: видели, что дальше действовать будет себе дороже. При том, что я плохо представляю, что было бы, если бы одноклассники в один непрекрасный день меня бы подстерегли в подворотне и устроили темную, но в том-то и фишка, что со мной бы такого не приключилось, я уверена. Потому что, наверное, я так себя держала. Потому что не боялась. Даже когда брат моей одноклассницы - трудный, прямо скажем, подросток - однажды начал лупить нас по ногам резиновым шлангом. Было больно, но страха у меня не было. Я просто забила на этот шланг, подошла к нему и врезала в нос. Он потом затаил на меня обиду, но больше не подходил.