спокойненький пессимист
Там, где веру Париж выронил,
Силуэт горгулий-дам
Отвлекает взгляд глаз намыленных:
Высится Нотр-Дам.
Там, где Монмартр - район крамольников,
Щедр, богат, неспор,
Устремляется в синь треугольником
Кремовый Сакре-Кёр.
Там, где в ночь на Варфоломея-апостола
Звонили в колокола,
На Лувр смотрело тело ширококостное
Сен-Жермена-л'Оксерруа.
Там, где святой Женевьевы подвиги смелые
В книгу занесены,
Королей, вдов, маршалов надгробия белые
В стрельчатом Сен-Дени.
Там, где тополи пролегли тропами,
Тонкий, как свирель,
Напоминает о Константинополе
Мозаичный Сен-Шапель.
Там, на фоне сводов-кружев и изящных бортиков
Органов стон,
Но лишь одно имя мне мило на мели тотальной готики -
Сен-Этьен-дю-Мон.
Силуэт горгулий-дам
Отвлекает взгляд глаз намыленных:
Высится Нотр-Дам.
Там, где Монмартр - район крамольников,
Щедр, богат, неспор,
Устремляется в синь треугольником
Кремовый Сакре-Кёр.
Там, где в ночь на Варфоломея-апостола
Звонили в колокола,
На Лувр смотрело тело ширококостное
Сен-Жермена-л'Оксерруа.
Там, где святой Женевьевы подвиги смелые
В книгу занесены,
Королей, вдов, маршалов надгробия белые
В стрельчатом Сен-Дени.
Там, где тополи пролегли тропами,
Тонкий, как свирель,
Напоминает о Константинополе
Мозаичный Сен-Шапель.
Там, на фоне сводов-кружев и изящных бортиков
Органов стон,
Но лишь одно имя мне мило на мели тотальной готики -
Сен-Этьен-дю-Мон.